Метка «гадкого утенка» — парадокс кличек и насмешек в языке школьной травли

«Дети в школах народ безжалостный, порознь ангелы божии, а вместе, особенно в школах, весьма часто безжалостны»

Так устроены многие школьные дразнилки. Переделанная фамилия, оговорка у доски или случайно сказанное слово могут пережить обстоятельства своего появления на несколько учебных лет. Кто-то придумал, кто-то подхватил, кто-то засмеялся, чтобы примкнуть к задирам и обезопасить себя от издевок.

Большая ирония заключена уже в самом термине «буллинг». Английское bully первоначально переводилось как «милый» и «возлюбленный». Слово появляется в XVI веке, вероятно, образовавшись от средненидерландского boele — «любимый». Затем так называли приятеля, «славного малого», и лишь к концу XVII века пришло к современной трактовке ехидного человека, запугивающего более слабого. Слово прошло поразительный путь от ласкового обращения до негативно окрашенного понятия.

В новом материале сентябрьского выпуска блога Музея криптографии «Большая перемена» обратимся к школьным насмешкам и попробуем расшифровать их настоящее значение, которое часто становится понятным только из контекста.

Чужое имя

В фильме «Чучело» Ролана Быкова Лена Бессольцева получает свое прозвище сразу после появления в новом классе. Сначала ее называют «Чучелом» как странную новенькую, внучку чудаковатого деда. Позже, когда Лена берет на себя вину Димы Сомова, одноклассники именуют ее «предательницей». Они считают, что девочка выдала учительнице их общий прогул, в результате чего сорвала долгожданную поездку в Москву. Для класса это чрезвычайно удобное положение: издевательства можно оправдать закономерной реакцией на подлость.

Исследование, проведенное в Великобритании в 1999 году среди учеников младших классов, показало, что более 20% детей сталкивались с неприятными комментариями и нежелательными прозвищами ежедневно.

При этом обидная кличка играет роль своеобразного клейма. Ребенку, которого дразнят «психом», трудно даже рассердиться: одноклассники тут же сочтут свою правоту доказанной. У «ябеды» своя неприятность: стоит попросить учителя вмешаться, как появляется новый повод повторить прозвище. «Нытик» не вправе расплакаться от обиды — впрочем, даже его нейтральную речь теперь объявят нытьем. Попытки ребенка противостоять большинству часто выглядят потешно для зачинщиков травли и только раззадоривают хулиганов.

Свой набор обзывательств есть почти в любой школе вне зависимости от местонахождения и эпохи. В воспоминаниях Вину П. о школьной жизни в Индии в 1985 году темнокожего мальчика называли Marappatti — «пальмовая цивета», светлокожего — Vellappatta, «белый таракан», полного — словом со значением «раздувшаяся бочка», худого — «циркулем». Сам рассказчик после укуса бешеной собаки получил прозвище Peppatti — «бешеная собака».

Работа философа языка Виктора Каррансы-Пинедо «Оскорбление конкретных людей» (Slurring individuals), опубликованная в 2024 году, предлагает интересную мысль: уничижительные прозвища в школе или другой тесной группе структурно похожи на слуры — этнофолизмы и другие оскорбительные обозначения людей по их принадлежности к определенной социальной категории. Только школьные прозвища относятся не к целому классу людей, а к одному человеку. Они не просто описывают его, а закрепляют место в локальной иерархии.

Но не будем путать обидные прозвища с забавными кличками, никак не связанными с травлей.

В 1878–1882 годах будущего писателя Редьярда Киплинга в школе называли Gigger — от giglamps, старого сленгового слова для обозначения очков, — такая же конструкция, что у отечественного «очкарика». Однако один из одноклассников позже рассказывал, что Киплинг был принят в коллективе и даже обладал заметным авторитетом, то есть прозвище не выполняло функции исключения из группы.

Такое наблюдение приводит нас к выводу — невозможно составить универсальный словарь «буллинговых слов». Прозвище по признакам внешности, преобразованное имя или фамилия и даже на первый взгляд откровенное обзывательство могут быть дружескими внутри одной группы и разрушительными внутри другой.

Реакция с бесцветными чернилами

Подтрунивая над сверстником, а позже оправдываясь за свои действия, дети, как правило, используют рядовые фразы, но зашифровывают в них нечто свое. То, как смысл высказывания зависит от контекста и намерений говорящего, изучает прагматика — раздел лингвистики. На раздраженное «Ты что, самый умный?» странно отвечать результатами теста на IQ: обычно этот вопрос задают, чтобы поставить на место «всезнайку». Вопрос «Ты чего опять обиделся?» тоже не всегда подразумевает искренний интерес к чувствам собеседника. Одного «опять» хватает, чтобы представить чужую обиду всем надоевшей привычкой. Часть смысла здесь заранее подается как аксиома, заключающая жертву в заочно уязвимую роль. Отвечая на такой вопрос, ребенок рискует быть втянутым в обсуждение собственной обидчивости вместо того, чтобы говорить о поступке провокатора. В лингвистике это называется ложной пресуппозицией, а в психологии и быту — газлайтингом. 

Похожим образом работает и фраза «Я же пошутил»: после нее вместо чужой жестокости окружающие начинают обсуждать твое чувство юмора и чрезмерную мнительность. «Мы его травим» превращается в «мы его подкалываем», «у нас просто такой юмор». 

Важные признаки буллинга — повторяющаяся агрессия и неравенство сил, из-за которого ребенку трудно защититься.

Травля может проявляться в оскорблениях, физическом насилии или намеренном исключении из общения. В таких ситуациях важно акцентировать внимание на неправоте большинства, а не объяснять происходящее специфическим поведением жертвы.

Оправдания травле находят и взрослые. В 1927 году воспитатель Шерборнской школы написал о будущем математике и криптографе Алане Тьюринге: «His ways sometimes tempt persecution» — буквально: «Его манеры иногда провоцируют преследование». И добавил: он не «нормальный» мальчик, но «это не делает его хуже». Эти формулировки сохранились в биографических материалах о Тьюринге.

Здесь, с точки зрения взрослого, ребенок, а точнее его особенности, сами провоцируют преследование. Такое суждение и последующая безучастность педагога закрепляют в сознании детей моральное разрешение на буллинг.

Смех за компанию

Жертва буллинга не всегда выражает протест: ребенок может улыбаться и даже смеяться за компанию. Так он старается спрятать свою боль, боится возразить или решает, что худое место в коллективе всяко лучше, чем полное одиночество. Взрослым такая картина может казаться нормальной: дети шутят, компания веселится.

«Я годами смеялась вместе со всеми, хотя на самом деле ненавидела это», — вспоминает участница исследования, проведенного психологами Наоми Эндрюс и Молли Доуз. Ее слова стали частью названия статьи, опубликованной в 2025 году. Девушка объясняла, что внимание популярных сверстников было ей приятно, хотя их отношение к ней причиняло боль.

У школьной насмешки чаще всего два адресата. Один — тот, в отношении кого ее произносят; второй — все свидетели, чья реакция приводит подкол в действие или нейтрализует его. «Удачная» ехидная шутка может укрепить авторитет зачинщика. Влиятельного одноклассника необязательно любят: иногда ему просто боятся перечить.

Но у свидетелей всегда есть шанс остановить происходящее. В классическом наблюдательном исследовании школьной травли сверстники присутствовали при 88% замеченных эпизодов, но вмешивались только в 19%. При этом более половины попыток противостоять буллингу помогали прекратить травлю хотя бы на время.

Травля проникла в чат

В онлайн-среде безжалостность зачинщиков травли возрастает: эмоции «оцифрованной» личности кажутся чем-то нереальным и далеким, и эмпатия «шутников» уходит в спячку. В сети травля распространяется как вирус: достаточно один раз выложить компрометирующую фотографию, и вот жертву в неприглядном виде наблюдает вся школа. А случается, что добровольное самовыражение ребенка становится комичным «достоянием» всего интернета, а затем — школы.

Когда Ребекке Блэк было 13 лет, клип на ее песню Friday стал вирусным и превратился в массовый интернет-мем. Насмешка быстро вернулась из интернета в реальную жизнь: одноклассники пели песню ей вслед нарочито гнусавым голосом и спрашивали: «Ребекка, угадай, какой сегодня день?» В конце концов девочка перешла на домашнее обучение. Но как безобидно звучит вопрос про день недели в отрыве от контекста, не правда ли?

Когда класс уже остался в прошлом

Эхо школьной травли может тянуться за уже взрослым человеком, определяя его реакции, решения и позицию в обществе. Систематический обзор 142 исследований, опубликованный в 2022 году, показал связь пережитого буллинга с более негативным восприятием сверстников. Чей-то смех или задержавшийся ответ усиливают тревогу, из-за чего человек может быть насторожен в совершенно безобидных ситуациях и защищаться на опережение. Иногда такое напряжение провоцирует зеркальную реакцию окружающих, и тогда травмированный в детстве взрослый снова оказывается в уже знакомой роли жертвы.

Можно сменить школу, город, друзей, работу и все еще вести внутренний диалог с отсутствующим классом, доказывая, что ты не смешной, не странный, не слабый и вправе занимать место за общим столом.

Лимоны = лимонад

Иногда этот внутренний спор прорастает прекрасным цветком в мире творчества. Объект насмешек звучит в названии кантри-песни, а фамилия, которую коверкал весь класс, становится названием легендарного модного дома.  

Долли Партон

Мать будущей кантри-певицы Долли Партон сшила маленькой Долли пальто из разноцветных лоскутов и рассказала ей библейскую историю об Иосифе и его разноцветной одежде. Эта самодельная вещь — a coat of many colors («разноцветное пальто»), стала для Долли особенной, сказочной. Однако в школе одноклассники мгновенно назвали предмет одежды тряпьем — доказательством бедности. 

Много лет спустя Партон превратила этот эпизод в песню Coat of Many Colors. Журнал Rolling Stone включил ее в список «500 величайших песен всех времен», а одноименный альбом — в список «500 величайших альбомов всех времен».

Александр Маккуин

Дразнили в детстве и культового модельера Александра Маккуина. Сверстники переделывали его фамилию из McQueen в «McQueer» (queer от англ. — странный, чудаковатый). Кого-то такие шутки могли травмировать и даже заставить отказаться от своего имени, начать стыдиться его. Александр же превратил McQueen в гордое название модного дома. Дизайнер утверждал, что агрессивная среда в детстве, вероятно, сделала его сильнее — еще в школе он был верен своим интересам и постоянно рисовал одежду, а в 16 лет ушел учиться портновскому ремеслу на Savile Row. 

Эминем

Маршалл Мэтерс, известный нам по псевдониму Eminem, расквитался со школьным обидчиком, назвав его имя в своем треке. Рэпер превратил образ ДиАнжело Бейли в персонажа песни Brain Damage, вошедшей в альбом The Slim Shady LP (1999), намеренно доведя школьные события до гротеска. В ответ на такую неожиданную «популярность» Бейли подал на музыканта иск о клевете и потребовал миллион долларов. В 2003 году судья Дебора Сервитто отклонила требования и добавила к судебному решению примечание, написанное в форме рэпа: разумный слушатель должен видеть в тексте художественное преувеличение, а не буквальный протокол событий.

Противоядие

Защита от травли, пожалуй, начинается не в школе, а дома — с уверенности ребенка, что о случившемся можно рассказать и не получить в ответ: «Не обращай внимания», «Сам разберись» или, еще хуже, «Может, ты сам виноват?». Пока жертва ищет ответ на издевки или пытается игнорировать их, злая игра продолжается. Важно, что дело не столько в смысле подколок, сколько в месте, которое для тебя определил коллектив. Навязанная роль цепляется к ребенку как колючки репейника и закрепляется в сознании сверстников. Для начала травли достаточно обычного стечения обстоятельств: удобного момента, чьей-то потребности в самоутверждении и желания других примкнуть к авторитетной фигуре, чтобы обеспечить себе безопасное место в компании.

Бывает так, что меняется расстановка сил, появляется кто-то, способный вмешаться, и то, что еще вчера казалось классу непреложной истиной о человеке, вдруг перестает ею быть.

У Достоевского Алёша одного за другим приводит к больному Илюше мальчиков, которые прежде были его врагами. В начале истории в Илюшу летят камни, а следом тянется отцовская «мочалка»; ближе к концу повествования те же мальчики сидят у его постели. У Достоевского эта перемена горькая, но оттого особенно значимая — она показывает, что от издевательского клейма все-таки есть противоядие. Существует подход, где сильная фигура в виде старшего товарища или взрослого может поменять взгляды в маленьком школьном государстве.

А случается, что меняется не коллектив, а среда целиком. Гадкий утенок Андерсена покидает птичий двор, чтобы прервать порочный круг унижений. После долгих скитаний он оказывается среди лебедей, где старое прозвище утрачивает смысл и забывается. Конечно, жизнь устроена сложнее сказки, но в этих примерах есть настоящая истина и утешение:

Поводом для обзывательств и грубых шуток может стать даже то, что выдает в неловком птенце будущего величественного лебедя.

Маленькая памятка

Если травят тебя

' Не оставайся с проблемой один на один. Расскажи взрослому, которому доверяешь: родителю, учителю, школьному психологу, тренеру. Если первый взрослый не помог, ищи другого.

' Не пытайся выиграть словесный поединок. Если это безопасно, можно коротко и четко выразить протест или уйти к людям, рядом с которыми тебе спокойнее.

' При травле в интернете сохраняй доказательства. Делай скриншоты сообщений, фиксируй имена и даты. Не пересылай унизительный контент дальше и попроси взрослого помочь пожаловаться на обидчиков и заблокировать их.

' Держись поближе к друзьям. Поддержка даже одного близкого человека иногда важнее, чем нападки целой компании.

Если вы родитель или близкий взрослый

' Внимательно выслушайте ребенка. Не перебивайте его и не обесценивайте его чувства.

' Оценивайте весь контекст, а не отдельные реплики. Обращайте внимание на то, как часто это происходит, кто присутствует при насмешках, что случается после просьбы прекратить, и есть ли явное неравенство сил.

' Не устраивайте принудительное примирение. Публичный «разбор полетов», обязательные извинения на камеру или показательное рукопожатие не остановят травлю.

' Действуйте совместно со школой. Подключайте учителей и родителей одноклассников, договаривайтесь о конкретных шагах: кто именно наблюдает за ситуацией на переменах, какие меры предпринимаются, какова динамика. Не пренебрегайте помощью профессионального психолога.

' Контролируйте ситуацию до тех пор, пока травля полностью не прекратится.

Автор: Полина Улискина