«Соленый» язык или Уби Дуби? Детские способы сохранить диалог в тайне от чужих ушей

При слове «шифр» многие вспоминают тайные послания, которыми обменивались в детстве, или специально придуманные секретные языки, понятные только компании близких друзей. Шифры и коды, созданные детьми, — не просто игра. Многие десятилетия дети в разных странах придумывают свои системы общения. Для них это способ очертить личные границы, сохранить свои тайны и найти метод коммуникации, понятный только сверстникам.

В психологии это явление давно исследуют как важный этап развития ребенка. Иногда придуманные детьми лингвистические системы не похожи ни на один живой язык, который звучит вокруг. Лингвисты называют такое явление идиоглоссией, а ее частное проявление — криптофазией, которая возникает, когда на своем секретном языке начинают говорить близнецы или члены одной семьи.

О том, когда и почему появились самые популярные детские шифры и коды — от поросячьей латыни до трафаретов и книжных кодов, — читайте в нашем материале.

Зачем детям шифры?

Зачем дети выдумывают секретные языки? Чтобы скрыть что-то от взрослых? Или они начинают так разговаривать со своими друзьями, чтобы подчеркнуть особенность компании и создать свой сленг? А может, секретный язык служит целям самоидентификации и стремлению выделиться? Возможно ли, что использование шифров заменяет функцию пароля в личном сообщении: посторонний ничего не поймет, а знающему код все будет очевидно? И наконец, может быть, шифр — это игра, в которую дети играют, как и в любую другую? Ответы на эти вопросы не всегда однозначны. Даже исследователи детства не могут точно сказать, почему в определенном возрасте (обычно в 10-12 лет) подростки начинают активно придумывать собственные языки и кодировать послания. Зато сами дети точно знают, почему так важно сохранить свои мысли в тайне. 

Конечно, коды и шифры им нужны вовсе не для того, чтобы скрывать планы мирового заговора, а для решения куда более насущных психологических задач. В первую очередь, это борьба за приватность. Ребенок живет в мире, где его пространство почти прозрачно для родительского контроля: дневники проверяются, разговоры подслушиваются, а оценки видны в электронном журнале в ту же минуту. Шифр становится способом создать «непрослушиваемую» зону. И когда две подружки на задней парте обмениваются записками на «тарабарской грамоте» («Пойцес чутяль» вместо «Пойдем гулять») или говорят на «соленом языке» («При-си-вет-си, как де-си-ла-си?»), они не просто передают информацию, а без преувеличения утверждают свое право на тайну. 

Во-вторых, шифр — это механизм социализации и пропуск в компанию. Владение секретным языком четко делит окружение на «своих» и «чужих». Например, невербальные сигналы — условные жесты поправить челку или трижды постучать по парте — могли означать «опасность» или «срочный сбор на перемене». А использование перевернутых слов в речи («яногоп» вместо «погоня») позволяло выиграть время у тех, кто замышлял пакость. Процесс обучения новичка такому языку — это настоящий акт инициации, посвящения в круг избранных, который часто сопровождается совместным созданием новых слов. Например, контрольную работу дети могли называть «рыбой», а строгого учителя — «драконом». Общение на одном языке укрепляет дружеские связи.

Наконец, нельзя исключать и радость игры. В этот момент ребенок превращается в исследователя. Когда он произносит скороговоркой на «коровьем языке»: «Ку-ма-ку-ма, ку-мы-ку-ла-ку ра-ку-му», не теряя ритма и вовремя вставляя нужный слог «-ку-», это не только веселит окружающих, но и отлично тренирует память, внимание и дикцию. 

История детских шифров

О древней истории детских шифров известно мало. Настоящий же расцвет тайных языков с буквенными и слоговыми вставками начался в XIX веке. Главная идея была проста: «сломать» слово механическим добавлением лишних слогов, сделав его неузнаваемым для чужого уха. Именно тогда, в 1860-х годах, в Англии документально зафиксировали феномен «поросячьей латыни» (Pig Latin). Дети переносили первый согласный звук в конец слова и добавляли «ay»: hello превращалось в ellohay, а pig — в igpay. Русскими аналогами со схожим принципом стали «устричный» и «собачий» языки.

В это же время во Франции набирал силу «верлан» — язык парижских окраин, переворачивавший слоги задом наперед, который позже стал использоваться в художественной литературе. В Южной Европе дети играли в «жабий» язык, а чуть позже появился «коровий», где после каждого слога (или гласной) вставлялась частица «-ку-» или «-чва-»: например, «Ма-ку-ма ку-мы-ку-ла-ку ра-ку-му» («Мама мыла раму») или «Ко-чва-шка» («кошка»).

В двадцатом столетии детская криптография стала по-настоящему массовой, а арсенал кодов и шифров пополнился десятками вариаций. В США бум переживал язык «Уби Дуби» (Obby Dobby), добавлявший слог «уб» перед каждым гласным звуком. В СССР расцвет тайного общения пришелся на послевоенные годы, когда во дворах и пионерских лагерях рождались знаменитые «кирпичный», «соленый» и «синий» («фиолетовый») языки. Правила были просты: в «синем», например, после каждой гласной добавлялся слог «си» («При-си-вет-си, Ка-си-тя-си!»). Поколение 1990–2000-х развило эту идею, создав «кальку» — язык, где к каждому слогу добавлялась буква «с», а последний гласный менялся: «Мас тос жес лес ес» («Мне тоже лень»).

Параллельно развивались и визуальные шифры. В пионерлагерях часто использовали «решетку Кардано». На листе бумаги вырезали окошки, накладывали его на другой лист и вписывали в прорези секретное послание. Затем трафарет убирали, а оставшееся пустое пространство заполняли обычным текстом, маскируя записку под письмо маме. Прочитать ее мог только обладатель точно такой же решетки-ключа. Когда времени на переписку не было, в ход шли невербальные сигналы: загнутый мизинец означал «беги», а почесывание носа — «идет учитель».

Популярным оставался и метод «перевернутого слова» — чтение задом наперед. Его использовали для ключевых понятий, которые требовалось скрыть: «туалет» превращался в «телаут», а «мама» — в «амам». Вершиной этого направления в подростковых субкультурах стал «язык флиппов», когда слова выворачивали наизнанку, но подгоняли под удобное произношение с сохранением узнаваемости (например, «Тевирп» вместо «Привет»).

В цифровую эпоху родился искаженный язык Leet (лит), заменивший буквы похожими цифрами и символами (например, «привет» превращался в «np1b3t»). А сегодня подростки в чатах создают закрытые сообщества, где общаются на смеси сленга, намеренных опечаток, эмодзи и мемов, превращая переписку в ребус, совершенно непонятный для родителей.

История детских шифров — это рассказ о том, как дети в разные времена отстаивали право на свои секреты. Менялись названия и способы засекречивания информации — будь то поросячья латынь, коровий или синий язык, аналоговая решетка Кардано или цифровые символы — суть оставалась неизменной: это всегда была закрытая от взрослых территория, увлекательная игра и удовольствие от осознания того, что ты понимаешь то, чего не понимают другие.

Автор: Анастасия Ашаева