«Кадр всегда отличен от реальности». Режиссер Юлия Киселёва — об иллюзиях, искренности роботов и новой кинолаборатории

Главная тема этого мая в блоге Музея криптографии — эволюция обмана. В прошлых материалах мы уже обсудили обман как инструмент мошенников и как двигатель прогресса через попытки обыграть систему. Теперь хотим поразмышлять об иллюзиях в кино, в том числе в работах научно-популярного жанра. О том, с какими искажениями реальности сталкивается человек по обе стороны экрана — поговорили с режиссером, продюсером, сооснователем Лаборатории научного кино 2.0 и портала Научноекино.рф Еленой Киселёвой.

МК: Юлия, начнем нашу беседу о «кинообмане» со зрителя. Существует мнение, что просмотр фильма — это в какой-то степени попытка обмануть самого себя, чтобы временно погрузиться в вымышленный мир и испытать желаемые эмоции. Что вы думаете об этом?

Ю.К.: Думаю, именно за этим человек и включает фильм — чтобы испытать определенные эмоции. В зависимости от того, что хочется почувствовать, он выбирает конкретный жанр. Если цель — получить дозу адреналина, смотрят триллеры и хорроры. Если хочется поплакать — выбирают мелодрамы, а если посопереживать героям —  драмы.

МК:  Есть ли место обману при создании кино?

Ю.К.: Кино во многом строится на художественной иллюзии. Даже документальный фильм никогда не бывает чистым слепком реальности. Сам по себе кинокадр — это лишь фрагмент пространства, ограниченный рамкой экрана. Что-то мы показываем, а что-то оставляем за кадром. Мы конструируем эту реальность: преображаем интерьеры ради эстетики, подбираем одежду для актеров.

МК: В научно-популярном кино нельзя искажать факты, но важно сделать его интересным для зрителя. Насколько это трудная задача?

Ю.К.: На самом деле это больная тема для режиссеров. Если рассматривать кино как искусство, оно обязано вызывать эмоции. Научная же информация строго логична и, как правило, суха — найти в ней пространство для чувств бывает непросто. В советское время этот жанр служил главным передатчиком знаний о достижениях науки. Сейчас все изменилось: любую информацию можно найти в интернете, посмотреть в подкастах или лекциях. И тут возникает вопрос: зачем вообще нужны научно-популярные фильмы? Я обычно отвечаю так: никакой другой формат не способен создать такое пространство, в которое зритель может полностью погрузиться, увлечься наукой и искренне посопереживать ученым. Но чтобы этого добиться, кино должно быть эмоциональным и увлекательным. Здесь ведется бесконечный бой за жанровость: шаг влево, шаг вправо — и ты рискуешь выпасть из области научной истины. А спекулировать фактами мы не имеем права.

МК: Приведите пример темы, освещение которой ограничивалось нехваткой научных знаний?

Ю.К.: Сейчас я снимаю фильм про черные дыры. До 2015 года существовали лишь объекты-кандидаты в черные дыры, и никто в научном мире уверенно не заявлял, что они окончательно открыты. Ситуация изменилась, когда физики впервые зафиксировали гравитационную волну от столкновения двух черных дыр. Но даже сейчас в фильме мы вынуждены подавать эту информацию с множеством оговорок. А ведь любые оговорки и неопределенность — это совсем не то, что требуется для крепкой драматургии. В итоге мы постоянно ищем компромисс: как сделать картину увлекательной для широкого зрителя и при этом не пойти против научной истины.

МК: Выходит, этот баланс между наукой и кинематографичностью накладывает на режиссера большую ответственность, ведь люди по умолчанию доверяют информации в научном кино, иначе чему вообще верить? 

Ю.К.: Безусловно. Когда мы говорим, что кино документальное, зритель начинает верить тому, что происходит на экране. Если же это научный фильм, в котором участвуют реальные ученые, кредит доверия удваивается. К сожалению, часто за научные фильмы выдаются псевдонаучные ленты. До сих пор многие вспоминают фильм «Великая тайна воды», который в свое время получил и ТЭФИ, и «Лавровую ветвь» в номинации «Лучший научно-популярный фильм», но при этом был абсолютно псевдонаучным. А зрители и даже члены экспертных советов премий ему верили.

То, как режиссеры, сценаристы и продюсеры подходят к материалу, остается исключительно на их совести. Для меня репутация принципиально важна. Я не физик и могу допустить ошибку, поэтому мы постоянно все перепроверяем, привлекая к работе множество научных консультантов. Искажать научное знание и вводить зрителя в заблуждение нельзя — это стопроцентное табу. Но при этом мы всегда создаем для него художественную иллюзию, пытаясь воссоздать на экране некий мир. Ведь то, что мы видим в кинокадре, всегда будет отличаться от объективной реальности.

МК: А есть вещи, которые приходится имитировать в научных фильмах?

Ю.К.: Да, в кино часто имитируются научные эксперименты. Мы этого не скрываем и честно объясняем зрителю, что лишь реконструируем или демонстрируем процесс их проведения. Лично я всегда стремлюсь к тому, чтобы эксперимент в кадре был настоящим и опирался на реальные данные, но организовать это на съемочной площадке получается далеко не всегда. Поиск этого баланса между чистой наукой и художественной выразительностью — каждый раз непростая задача.

МК: Героями вашего фильма «Робот, я люблю тебя?» стали человекоподобные роботы. Они имитируют язык тела, мимику, речь человека, а в некоторых семьях уже выполняют функции компаньонов. Люди к ним привыкают и испытывают реальную привязанность. Нет ли в этом толики самообмана — чувствовать что-то к машине, от которой никогда не будет взаимного тепла? 

Ю.К.: Хороший вопрос. Тут сразу хочется ответить встречным вопросом с научной точки зрения: а в чем вообще измеряется тепло, которое нам дают другие люди, домашние питомцы или робот, с которым мы общаемся? Мне кажется, человек склонен к самообману всегда, а не только в моменты коммуникации с машиной. Мы точно так же можем строить иллюзии в отношениях с людьми, искренне веря, что к нам неравнодушны, хотя на деле человек о нас даже не думает. Или наоборот.

МК: В фильме «Мозг. Эволюция» когнитивный психолог Мария Фаликман говорит: «Великая иллюзия сознания в том, что наша картина мира намного более сжата, чем нам кажется». Можно ли сказать, что кино в некотором роде помогает нам в борьбе с этой иллюзией, расширяя нашу картину мира?

Ю.К.: Люди в принципе постоянно живут в иллюзиях — и это очевидный факт. Причем обманываемся мы не только на свой счет или по поводу окружающих, но и в том, как устроена Вселенная. Уже набили оскомину бесконечные опросы ВЦИОМ, согласно которым треть населения считает, что Солнце вращается вокруг Земли. Я, честно говоря, не до конца доверяю этой статистике, но если она близка к правде, то масштабы наших заблуждений огромны. И здесь задача научного и документального кино — как раз в том, чтобы приближать зрителя к реальности.

Недавно я закончила синопсис фильма о черных дырах, и финальная фраза там была именно о том, что за последние десять лет наша картина мира кардинально изменилась. И мы хотим показать людям, какая она на самом деле прямо сейчас.

МК: Какой фильм, просмотренный в недавнем времени, повлиял на ваше мировоззрение?

Ю.К.: Я так хочу посмотреть кино, которое вызовет настоящий тектонический сдвиг в моем сознании! Но, к сожалению, ни таких фильмов, ни спектаклей я сейчас не вижу. Хорошо бы найти картину, которая хотя бы на пару дней создаст настроение. Недавно мы с другом ходили в кинотеатр «Пионер» на повторный показ «Ускользающей красоты» Бертолуччи. Это было невероятно красиво. Я получила колоссальное удовольствие от эстетики, и прекрасное романтическое настроение было несколько дней. Но, увы, подобные эмоции сейчас редкость.

Еще мне очень нравится Кристофер Нолан. Возможно, это банально, но я могу регулярно пересматривать его работы — они действительно заставляют думать. 

МК: Поговорим о планах. Летом в Музее криптографии вы проведете кинолабораторию. Чем участники будут заниматься? Кто может прийти?

Ю.К.: Да, летом мы запускаем нашу первую совместную с Музеем криптографии кинолабораторию. В этот раз сделаем акцент на зрительском научном кино — нам очень хочется расширить аудиторию. Мы приглашаем к участию режиссеров с профильным образованием или студентов старших курсов. Участников ждет небольшой, но очень крутой образовательный цикл, включающий офлайн-лекции, которые будут проходить раз в две недели в течение всего лета. На встречах выступят топовые спикеры — ведущие представители киноиндустрии, которые создают зрительский кинематограф. Параллельно мы займемся практикой: будем разрабатывать сценарии, презентации и режиссерские экспликации будущих фильмов. 

А осенью планируем организовать большой индустриальный питчинг, где отберем лучшие проекты и запустим их в производство. Наша цель — создать несколько сильных короткометражных научно-популярных картин, чтобы затем отправить их на фестивали и показать по всей стране в рамках Недели российского научного кино. 

МК: Будет ли на лаборатории место для фантазий и иллюзий? :)

Ю.К.: Конечно! У нас будет огромное пространство для фантазии, ведь речь идет о визуализации сложной науки, поиске ярких художественных образов и своего авторского почерка. Все это подразумевает смелый креатив и полет воображения. Без этого кинематограф просто не существует!

Беседовала: Полина Улискина