Самодельные тетрадки, пропавшие нитки — и все, что мы знаем о жизни детей в Александро-Мариинском приюте

Здание, где сегодня находится Музей криптографии, было построено 140 лет назад как Александро-Мариинский приют для мальчиков-сирот. И сегодня, продолжая исследовать тему детства, мы решили вспомнить о тех, кто стал его первыми обитателями. Сведений о том периоде осталось немного, но наши исследования продолжаются. О том, как жили, учились и проводили свободное время воспитанники приюта, — читайте в материале.

Первые воспитанники

Открытие приюта с начальной школой и домовым храмом состоялось 5 ноября (24 октября по старому стилю) 1885 года. К этому моменту здесь уже ждали первых подопечных: 20 мальчиков-сирот и 20 детей из беднейших семей священнослужителей Московской епархии. На первых порах набрали всего 40 воспитанников, хотя само здание было рассчитано почти на сотню мест.

В учебе и повседневной жизни мальчикам помогали учитель, надзиратель и еще несколько сотрудников. Проект приюта настолько вдохновлял людей, что некоторые служили здесь безвозмездно. Так, учитель церковного пения диакон Александр Миролюбов занимался с детьми бесплатно — «с отличным знанием и любовью», как отмечалось в официальных документах.

Уже через два года здесь жили 80 человек, и свободных мест становилось все меньше. В 1888 году в «Московских церковных ведомостях» появилось объявление о новом наборе. Чтобы ребенка приняли в приют, семье нужно было предоставить несколько документов: прошение на имя епископа, метрическую выписку, медицинское свидетельство и справку от местного священника, подтверждающую крайнюю бедность.

К концу того же года число воспитанников выросло до 86: 40 мальчиков учились в старшем отделении, а 46 — в младшем. Приют полностью обеспечивал их одеждой, обувью, питанием и школьными принадлежностями, а обучение шло по программе подготовительного класса духовного училища.

Учеба, награды и шалости
Судя по сохранившимся документам, большинство ребят училось старательно. В июне проходили годичные испытания — своего рода переводные экзамены. В 1888 году из 40 учеников старшего отделения 32 успешно их выдержали и были переведены в духовные училища без дополнительных проверок. Еще четверо получили свидетельства, дающие право поступать позже, трое остались на второй год, а одного воспитанника отчислили за неуспеваемость.

В младшем отделении результаты оказались следующими: 33 мальчика перешли в старшие классы, девятерых оставили на повторный курс, а четверых исключили за шалости и полную безуспешность в учебе. Лучшим ученикам вручили денежные награды и книги. Особенно отличился воспитанник старшего отделения Андрей Архангельский — он получил престижную стипендию Московского митрополита.

После летних экзаменов и нового осеннего набора число воспитанников выросло: к концу 1888 года в приюте числилось уже 96 мальчиков — это был предел для здания. Новым просителям все чаще приходилось отказывать, поскольку свободных мест не оставалось.

Мастерские и повседневная жизнь

В 1890-е годы в приюте открылись ремесленные классы. В переплетной мастерской воспитанники работали над книгами и документами, изготавливали ученические тетради и брошюровали издания. В столярно-токарной — делали линейки, угольники, школьные доски, табуреты, скамейки, столы и шкафы и множество других необходимых вещей.

За здоровьем детей внимательно следили. Разумеется, мальчики простужались, как и любые дети, но им сразу оказывали медицинскую помощь. Поскольку приют находился в ведении Богоявленского монастыря, за воспитанниками ухаживали лучшие монастырские врачи.

После начала войны

С началом Первой мировой войны судьба приюта круто изменилась. В 1914-1915 годах все его имущество передали Комитету великой княгини Елизаветы Фёдоровны, и в здании стали размещать детей солдат, мобилизованных на фронт. В 1918 году здесь открылась Марфинская сельскохозяйственная колония. Сюда попадали беспризорники и малолетние правонарушители, число которых в тяжелые революционные годы стремительно росло.

В 1919 году в колонию приехал семнадцатилетний художник Леонид Хорошкевич, чтобы преподавать рисунок и черчение. Его имя сохранилось не только в педагогических отчетах, но и в документах, связанных с одним неприятным происшествием. Через год после приезда художника внезапная ревизия обнаружила в учреждении пропажу 47 катушек ниток. Следствие выяснило, что часть из них мальчики спрятали в куртках, а еще три дюжины, согласно документам, были похищены прямо во время проверки. В краже обвинили 15-летнего воспитанника Степана Графова, а к расследованию привлекли сотрудников колонии, включая молодого Хорошкевича. Дело в итоге передали в уголовную милицию Алексеевского комиссариата.

Несмотря на разруху в послереволюционные годы, жизнь в Марфине продолжалась. В 1920 году в колонии постоянно жили 106 детей, еще 42 ребенка приходили сюда на занятия, а штат сотрудников насчитывал 28 человек.

Останкинский детский дом

В 1920-е годы в здании разместился детский дом № 33, рассчитанный на 100 воспитанников. В начале следующего десятилетия здесь открылся Останкинский детский дом № 14, который к концу 1930-х годов получил новый номер — 28.

Вместе с ним в этих стенах находилась общеобразовательная школа № 36. Среди ее учеников был Николай Месяцев — будущий председатель Гостелерадио СССР. Спустя годы он вспоминал это место с большой теплотой, как второй дом. Здесь вместе учились детдомовцы и ребята из окрестных мест — Старого и Нового Останкина, Марфина, Марьиной Рощи. Их объединяли общие уроки, школьные обеды, крепкая дружба и длинные первомайские шествия через всю Москву к Красной площади.

На исходе детства

Во время Великой Отечественной войны в здании, предположительно, размещался стихийный военный госпиталь. А сразу после ее окончания — детская колония МВД, где жили, учились и работали подростки.

Фотография здания Марфинской трудовой воспитательной колонии, 1946

В 1946 году ребят перевели в другие учреждения, а в освободившемся здании была организована «лаборатория специальной техники и приборов для нужд МВД СССР». Спальни, классы и ремесленные мастерские постепенно уступили место строгим кабинетам и секретным научно-техническим разработкам. На этом эпоха приютов и детских домов в истории здания завершилась, и тишина секретных лабораторий на долгие годы сменила детские голоса.

Автор: Александр Дюльденко